ойко вытягивались, весело отвечали.
Генерал нет-нет да и прикладывал ладони к пылавшим щекам с отросшей щетиной, -
ему
казалось, что лицо от тепла расширяется, как баллон. А генерал следил за своей
внешностью. "Вот черт, придется выспаться разок за семь дней..."
Самовар внес высокий паренек - лицо его было в лиловых глянцевитых рубцах, карие
глаза мягко посмеивались, когда, сдунув пепел, он поставил самовар и начал
наливать в
чайник.
- Это мать, что ли, ваша? Чего она так дурно воет?
- Все еще опомниться не может, - бойко ответил паренек. - Немцы уж очень
нервные, - у нее крик-то ихний в ушах стоит.
- Немцы ли нервные, русские ли нервные, - без усмешки сказал генерал, обжигая
пальцы о стакан. - А много ли в деревне вас - беглых военнопленных?
Пятнистый паренек опустил голову, опустил руки, сдерживаясь, незаметно вздохнул.
- Мы не виноваты, товарищ генерал-майор. Очутились мы позади немцев - между
первым их и вторым эшелоном - как раз одиннадцатого сентября... Ну вот, и
рассеялись...
- Инициативы индивидуальной у вас, бойцов, не нашлось - пробиваться с оружием?..
Стыдно... (У паренька затряслась рука, прижатая к бедру.) Ну, иди, топи баню,
утром
поговорим.
Утром генерал, помывшийся в баньке, выспавшийся, выбритый и опять красивый,
вышел
на крыльцо. С тепла дыхание перехватило морозом. У крыльца, где сквозь чистый
снег
проступали алые пятна и немцы уже были убраны, стоял давешний пятнистый паренек
и с
ним шесть человек - на вид всем по восемнадцати, девятнадцати лет. Они сейчас же
вытянулись.
- Ага, воинство! - сказал генерал, подходя к ним. - Беглые военнопленные? Ну
что,
ответственности испугались? Красная Армия, значит, не на Урале. Красная Армия
сама к
вам пришла... Так как же вы расцениваете ваш поступок, - сложили оружие перед
врагом! Согласны ему воду возить, канониры чистить?
И он принялся их ругать обидными выражениями. Пареньки молчали, лишь у одного
глаза
затуманились слезой, у другого между бровей л |
Книга
7
