ют,
делая вид, что я эти поглаживания должен с выражением огромного счастья и
безмерной
признательности принимать, а когда такое несколько человек одновременно пытаются
сделать,
так и вовсе в неистовство впадаю. Вот и сейчас, был бы без намордника, точно
кому-нибудь
палец бы откусил. И это - минимум! А так пришлось просто зарычать на туристов.
Но и этого
было вполне достаточно. Тот наивный пузан в очках, который ко мне руку тянул,
когда я
рыкнул, так в сторону отскочил, будто я в него из гаубицы картечью пальнул. Да и
с остальных
панибратские замашки словно ветром сдуло.
- Вы объясните им, что у меня пес страшно не любит, когда его посторонние
люди,
особенно иностранные граждане, по голове гладят, - тут же обратился к
экскурсоводу Сеня.
- Ой, какой он умный, - восхитилась девушка. - А мне он разрешит себя
погладить?
Ща-аз! А кошачий хвост тебе не воротник? Может быть, тебе еще разрешить
меня за
брюхо почесать и уши подергать?!
- Фу, Мурзик, - снова рявкнул на меня Рабинович.
- Мурзик? - удивилась девица. - Какое необычное для собачки имя...
Ну, если Сенины симпатии эта швабра двуногая еще как-то завоевала, то на
мои, особенно
после "собачки", точно могла не рассчитывать. Я, конечно, понимал, что со мной
Рабинович
сделает, но твердо пообещал себе, что ежели эта девица каким-то образом окажется
у нас в
гостях, пару десятков способов испортить ей вечер я придумаю и непременно
воплощу их в
жизнь. Сеня, видимо, прочитав мои мысли на моей же морде, погрозил пальцем и
милостиво
разрешил девице меня погладить. Так и подмывало позлее рявкнуть на нее, чтобы
она метра на
два назад отлетела, но делать я этого не стал - решил усыпить бдительность
девицы для
будущей мести. И даже хвостом, изображая удовольствие, пару раз махнул. От этого
моего
демарша Сеня оторопел и покачал растерянно головой. Дескать, последний раз
своего пса,
виляющего хвостом, видел тогда, когда тот в Древней Греции с дриадой играл, но
вс |
Книга
7
