Смерти, охваченный
гибельным очарованием.
И он понимал, что не может броситься в эту пучину, так же, как не может
сознательно оборвать свое жалкое одинокое существование.
- Я трус, - сказал он собаке, которая последовала за ним на палубу. Альфред
вымученно улыбнулся и посмотрел на свои руки, вцепившиеся в поручни так, что
побелели костяшки пальцев. - Не думаю, что я смогу вырваться. Я...
Внезапно собака словно взбесилась. Зарычав и оскалившись, она прыгнула прямо на
него. Альфред выпустил поручни и машинально вскинул руки, защищая Лицо. Всем
своим весом собака ударила его в грудь и столкнула за борт...
Что было потом, Альфред помнил смутно. Помнил только, что было очень, очень
страшно. Было отчетливое ощущение падения... падения в дыру, которая казалась
слишком маленькой и для комара, и все же была достаточно большой, чтобы
поглотить крылатый корабль-драккор.
Он помнил, как падал в слепящую тьму, как оглох от ревущей тишины, как летел
кувырком, оставаясь на месте.
А затем он достиг высшей точки и оказался на дне.
И там-то он и находился, или, по крайней мере, так ему казалось.
Он подумал, не открыть ли ему глаза, и решил, что не стоит. Ему совершенно не
хотелось видеть, что там его окружает. Где бы он ни очутился, это все равно было
ужасно. Он очень надеялся, что уснет и, если повезет, уже не очнется.
Но, к несчастью, чем больше он старался уснуть, тем больше приходил в себя, как
оно обычно и бывает. Яркий свет проникал через закрытые веки. Он почувствовал,
что лежит на ровной, но жесткой и холодной поверхности. Боль, отдававшаяся во
всем теле, свидетельствовала, что он лежит уже довольно долго. Было холодно,
хотелось есть и пить.
Понять, где он очутился, было невозможно. Врата Смерти вели в каждый из четырех
миров, созданных магией сартанов во время Разделения. Они вели также и в Нексус,
прекрасную страну сумерек. Она была предназначена для того, чтобы держать там
"перевоспитавшихся" патринов после |
Книга
7
